"НОВАЯ РУССКАЯ КНИГА" ? 4/5, 2000

Александр Сосланд

Фундаментальная структура
психотерапевтического метода,

или
Как создать свою школу в психотерапии

М.: Логос, 1999. 368 с. Тираж 2000 экз .

Книга Александра Сосланда 'Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или Как создать свою школу в психотерапии', относится к тому немногочисленному разряду современных отечественных изданий по психологии, который не впишешь ни в узкоспециальные издания, ни в труды психологических графоманов, пытающихся создать очередную 'психологию' на основе гибридизации понятий физики, математики или другой подходящей дисциплины с расхожей психологической терминологией. На первый взгляд, это обычное творение из жанра критики психотерапевтических теорий. Поскольку весь ХХ век прошел под знаменем порождения и развенчания разнообразных ответвлений психотерапии, это уже стало вроде как общим местом - препарировать культурные, социальные, структурные и прочие контексты оных под тем или иным углом зрения.

В данном случае традиция дополнена новой точкой отсчета - в центр поставлен момент изначального специфически психотерапевтического мыслительного движения, предшествующего всему психотерапевтическому процессу, и в том числе рождению психотерапевтической теории. Автор утверждает, что, погруженный в себя, в свои глубины, будущий родоначальник психотерапевтической теории в этот момент меньше всего сосредоточен на своих клиентах: На первый взгляд, этот парадоксальное утверждение вроде как кидает тень на честное имя создателей психотерапевтических школ, позволяя усомниться в чистоте их намерений и подозревая в гордыне честолюбия более, нежели в желании помочь страданиям ближних. Но уже следующий шаг в подобном рассуждении, который автор почему-то не делает, снимает это противоречие: да, в этот момент он действительно сосредоточен на себе, но на себе как существе страдающем, то есть потенциальном клиенте себя же, но психотерапевта. Его сознание совершает в этот момент два движения одновременно - и констатацию страдания, и поиск средства, исцеляющего, снимающего его в рамках того или иного смыслового поля. Таким образом, сознание психотерапевта становится полигоном, моделью проигрывания душевных движений и поиска выхода из возможных тупиков. В тех случаях, когда подобного рода двуединая задача решается и решение имеет универсальный характер, мы имеем приятную возможность ознакомиться с новой концепцией, обладающей реальным психотерапевтическим импульсом, а не очередным образчиком досужего теоретизирования.

Выделение этого момента представляется ценным в том смысле, о котором заявляет вторая часть названия книги - 'как создать свою школу в психотерапии'. А именно, речь идет о принципиальной способности, условно говоря, любого желающего создать 'свою' психотерапевтическую теорию и школу, если означенный 'любой желающий' будет корректно осуществлять принципы психотерапевтического метода. Неужели действительно все идет к тому, что психическое исцеление станет все более 'делом всех и каждого', а вовсе не уделом гениев, провидцев и 'особых' людей? Конечно, такая постановка вопроса не может не вызвать оптимистических надежд на собственные психотерапевтические возможности, с одной стороны, но и внутреннего сопротивления - с другой, как это бывает в случаях десакрализации ритуалов, связанных с такой материей, как душа.

Тема харизмы - призванности, внутреннего права на осуществление психотерапевтического или идеологического действия - естественным образом вытекает из такого ракурса. Как считает автор, чтобы стать заметной фигурой в общественной деятельности или психотерапии, носитель смыслообразующего импульса должен выражать интенции достаточно широкого идеологического поля. Глубокое переживание столкновения с общественным или экзистенциальным 'злом' приводит к осознанию опыта своего 'крестного пути' как общественной проблемы, выталкивает потенциального лидера на арену политической жизни или приводит к созданию своей школы в психотерапии. Политическая программа или психотерапевтическая концепция в этом случае будет включать в себя диагноз 'зла' как общественной проблемы или личностного конфликта и предлагать способы разрешения его.

Сам-то автор, как психотерапевт, уверен, что харизматик - не священный дар обществу свыше, а, скорее, личность, достаточно созревшая, чтобы совершить значимый поступок в любой области деятельности - политика ли, искусство, или психотерапия. А лидерские и коммуникативные качества, необходимые ему, могут быть развиты подобно любому врожденному таланту. Собственно, поэтому тема харизмы - права на поступок подвергается такому пристальному анализу. Впрочем, она актуальна всегда для нашего своеобразного отечества, кое без меры склонно одарять детей своих изощренными комплексами собственной неполноценности, и посему чуть ли не ежедневно вынужденных решать для себя сакраментальный вопрос: 'тварь я дрожащая или:?'.

Затронута автором и 'психиатрическая составляющая' культуры ХХ века. Как известно, значительная часть произведений в области литературы, да и кино (Бергман, Антониони) были созданы не без обращения к теме психотерапевтической или психиатрической практики. Положение 'невроз как двигатель культуры' актуально и сегодня. Поскольку сквозь призму невротического сознания художники и литераторы рассматривают формы конфликта личности, автор ставит вопрос о месте, роли и специфике такого приема.

Действительно фундаментален и представляет интерес для специалистов, как и для тех самых желающих 'создать свою школу в психотерапии', разбор структуры и видов самого психотерапевтического метода, занимающий половину объема книги. Не будем забывать, что многие виды социальной активности - преподавание, искусство, литература, политика, юриспруденция, журналистика - включают в себя элементы психотерапии, и в этом смысле понимание 'своей школы в психотерапии' может быть расширено до понимания своего рода философии социального действия вообще.

И напоследок хочется заметить, что при 'экономном' расходовании свежих идей, представленных в книге, их могло бы хватить на несколько добротных изданий средней руки. Возможно, произведения, издаваемые на средства автора, не могут себе позволить роскошь 'растекаться мыслью по древу' - экономический фактор в данном случае играет свою положительную роль. Движение мысли, если она вообще есть и способна упруго продвигаться в массиве научной информации, несомненно обладает определенного рода эстетикой и привлекательностью, что, собственно, и сделало вышеупомянутое издание предметом широкого обсуждения в среде столичных психологов и психотерапевтов, а может быть, и не только их:

Ирина Ермакова

Москва